Allah sees everything

В природе и обществе есть целая масса проблем. Начиная от экологических и кончая глубоко психологическими. Но едва ли можно найти такую проблему, первоисточником которой не является сам человек. Самая большая проблема этого мироздания это ЧЕЛОВЕК.

Часто, думая о проблеме, мы упускаем из виду человека. Человек – это самое непознанное, что есть в природе. Что мы знаем про человека? А что мы знаем про себя? Что такое человек? Что мы видим, глядя на человека?

Я смотрю на человека и вижу величие.
Я смотрю на человека и вижу ничтожество.
Я смотрю на человека и вижу бога.
Я смотрю на человека и вижу дьявола.
Я смотрю на человека и вижу тело, глаза, губы, брови, подбородок и т.д.
Я смотрю на человека и вижу его душу.
Я смотрю на человека и вижу доброту, отзывчивость, заботу, нежность.
Я смотрю на человека и вижу злость, безразличие.


Посмотрев на лицо человека можно увидеть все что угодно, ДАЖЕ ЕГО ЛИЦО, что труднее всего увидеть.

«Трагедия одного человека, почему-то, называют несчастьем. Несчастье многих людей называют трагедией. Не знаю в чем тут разница, и почему предпочитают то или иное слово для выражения одного и того же явления. А какая разница в том, сколько людей вовлечено в трагедию? Может, это оттого, что мы о человеке судим, как о какой-то статистической частице мира? А правильно ли это? Я, думаю, что нет. Ведь каждый человек, сотворенный Аллахом, содержит в себе мир, не похожий на мир другого человека и в оценках процессов, и в их восприятии. Жизнь каждого человека – это эпоха, и каждый человек, это целый мир. Не от того ли наша душевная черствость, что мы постепенно привыкаем рассуждать о человеческих жизнях статистикой, применяемое политиками, чтобы обесценить значение человеческой жизни, будто речь идет о снопах и тюках.
Каждый человек - это индивидуальный, неповторимый мир и с его гибелью мир теряет себя целого в этом одном человеке». Философия жизни. Ибрагим, том 10.))

Эта трагедия разыгралась в послевоенной Чечне. Она не имела резонанса общенационального масштаба и поэтому осталась не замеченной. Разумеется, кроме тех людей, которые стали непосредственными ее свидетелями.
До сих пор я задаю себе вопрос: если это не было началом демонстрации потенциальной, душевной черствости и нравственной деградации, то, что это было?
Заранее хочу предупредить тех, кто увидит в моем рассказе попытку осудить традиции своего народа – вы ошиблись, ребята. Традиции выработаны нашим народом веками, чтобы регулировать процессы в обществе, чтобы в экстремальных условиях мы смогли выжить как нация. Но, нельзя закрывать глаза на то, как некоторые представители нашего народа пытаются поставить традиции в услужение своей душевной пустоте и безнравственности. И те, кто заняты дискредитацией наших вековых традиций, заслуживают всенародного презрения.
Женщина по своей природе беззащитна и дисбаланс нравственных устоев общества в первую очередь задевает ее, как весенняя изморозь цветущую яблоню. Ответственность за их поведение и за их нравственную стойкость всецело лежит на нас, мужчинах. Если наши женщины безнравственны, то это зеркальное отражение нашей нравственной деградации.
Прежде чем плевать на зеркало, разглядите в нем себя, там отражение нашего поведения, там отражение пятен на наших лицах.

Человек, о котором пойдет речь, был закадычным другом и ровесником моего отца. Звали его Ваха. Думаю, что и здесь найдутся люди, которые знают о ком идет речь, или знают его прототипа, так как Ваха в Чечне был не в единственном числе.
Я о нем говорю в прошедшем времени, потому что для многих людей он перестал быть. О нем принято говорить, как о мертвом, хотя он физически и жив. Но он абсолютно не похож на того Ваху, которого знали его друзья. Он сегодня в Чечне, неоднократно женился и разводился, он в гуще свадеб и «веселья». Он с гордостью заявляет, что рад тому, что сегодня Чечня стала похожей на российскую пьяную глубинку. Он оказался в той среде, которая отвечает его сущности.
Давным-давно, когда я еще был ребенком, он работал то ли в Костроме, то ли Калуге. Он часто навещал своих старых родителей, и каждый раз подолгу гостил у нас. Собирались все его друзья у нас и весело проводили время. Он не был женат. Родители Вахи, зная его привязанность и уважение к моему отцу, просили, чтобы мой отец уговорил его жениться. Ваха отметал такие предложения и говорил, что семья ему будет обузой в работе и, что ему еще рано жениться. Но однажды, побывав на свадьбе, он изменил свой взгляд. Он оказался таким впечатлительным и импульсивным, что, познакомившись там с девушкой по имени Малика, начал просить друзей, чтобы помогли ему жениться на ней. Отец строго сказал, что не согласен, чтобы так быстро решался вопрос женитьбы. Он порекомендовал ему встречаться с девушкой еще раз, узнать кто ее родители, как в селе относятся к их семье и, если к осени он останется при сегодняшнем мнении, то все организационные вопросы возьмет на себя.
Помню, как осенью Малику привели в наш дом, соблюдая азбуку чеченской этики и традиций. Я, шестилетний мальчик, запомнил, скорее, то, что впечатлило мое детское воображение из жизни взрослых. И самое дорогое вспоминание связано словами Малики, сказанные в мой адрес. Малика, которая шумная толпа людей привела в наш дом, была испугана и нема. Опушенные глаза, растерянная и бледная, она походила на восковую статую. Но, несмотря на это, она была красива. Я спросил у мамы, почему она такая пугливая, что даже говорить не может, и будет ли она, когда ни будь разговаривать. Женщины, обступившие Малику, рассмеялись. А Малика взглянула на меня с улыбкой. Женщины шутливо ответили, что, мол, узнаешь завтра, она нам еще надоесть, лучше бы уж была немая. Когда все гости разошлись, Малика поманила меня пальцем к себе. Она нежно погладила меня по щекам, обняла, спросила имя и сказала:
-Ибрагим, ты не догадываешься, каким ты вырастишь славным парнем, все девушки будут мечтать о тебе.
Я, разумеется, был смущен, но крепко запомнил то, что льстило моему слуху.
Свадьба, дети – жизнь продолжался. Родители Вахи души не чаяли в Малике. Она ухаживала за стариками и воспитывала детей. Старики не хотели уезжать из Чечни. А Малика не могла оставить их, хотя они и уговаривали ее уехать с Вахой.
Даже в годы первой войны, родители Вахи отказались покинуть Чечню. Большая семья: старики, трое мальчиков и две девочки, держалась на плечах Малики. Люди с уважением отмечали ее скромность и забота о стариках.
Тихая, скромная и красивая женщина отдала себя семье, и никто не слышал от нее ни одного слова, чтобы она жалела себя или была недовольна судьбой. Когда Ваха долго не приезжал, то говорила, что у него работа такая. Хотя злые языки и кромсали ее больно, она ни разу не допустила неуважительного слова в его адрес. Она просто была выше сплетен.
Закончилась война. Эйфория сумасшествия гуляла по Чечне. Ваха перевел свой бизнес в Чечню. Стал важным и нужным человеком. Малика сияла от счастья.
Родители Вахи умерли с небольшим промежутком. Мать Вахи пережила своего старика всего лишь один месяц. Спустя некоторое время, после похорон матери, Ваха взял Малику и детей с собой в Джохар. Мы ее уже видели чаще и искренне радовались, когда она приходила к нам. Она не потеряла былой красоты. Своим появлением она приносила в наш дом радость и спокойствие.
Наша семья любила и уважала Малику. Поэтому моим родителям была небезразлична судьба Малики. Она с моей мамой была откровенной. Родители понимали, что, в ее семье происходит что-то не ладное. Ваха пропадал на каких-то командировках то в Москве, то в Сочи. В те редкие дни, когда бывал дома, в компании с сомнительными личностями устраивал попойки. Малика была не из тех женщин, которая выплескивает в обиде и ставит на показ семейные неурядицы. Малика была верна своему долгу, и ни словом не укоряла мужа при людях. Она была из тех, кто считает, что своим терпением сможет уладить семейные вздоры. Но, несмотря на это, отец, по настоянию моей мамы, решил поговорить с Вахой.
Какой у них состоялся разговор, мы так и не узнали, но помню, как отец сказал матери:
-Его совесть и Бог, это деньги, он уже не человек.
Ранним летним утром кто-то постучался к нам. Помню крик матери в дверях:
-Вай Аллах1 дела!!! Не может быть!!!
Похоронили Малику возле могилы матери Вахи.
Мама рассказывала, что Малика догадывалась, что она уже не нужна Вахе. Поэтому просила отпустить ее с детьми в село, и не опозорить ее перед детьми приводом в дом другой женщины пока они не устроятся в его отцовском доме. А Ваха клялся, что у него и в мыслях нет подобного, и если появится такое желание, то обязательно ее предупредит.
Мама говорить, что Малика уже не верила ни одному его слову и поэтому торопилась уехать в село с детьми. Ездила в село, побелил дом.
Как обычно бывает, чтобы избежать трагедии не хватило нескольких дней.
В ту ночь, когда пьяная компания появилась в доме, где жила Малика с детьми и представили молодую девушку, как вторую жену Вахи, она спокойно приняла их. Угостила гостей. Подошла самодовольному мужу и спокойно сказала:
У меня к тебе была одна единственная просьба, но ты не смог ее выполнить. Я тебя прощаю. Разреши мне уехать в село с детьми. Если мы понадобимся тебе, то мы будем в твоем отцовском доме.
Ваха проигнорировал ее, не удостоил даже внимания, махнул рукой, будто отгонял назойливую муху, иди, мол, на кухню, не мешай наслаждаться жизнью.
Она спокойно удалилась в другую комнату. Через некоторое время ее холодное тело было снято с петли. Веселье в самом разгаре было прервано криками осиротевших детей Малики.

Я следую законам своих предков; я не подражаю путям других народов.©

В один момент они поспорили и один из них дал пощёчину другому. Последний, чувствуя боль, но ничего не говоря, написал на песке:
'Сегодня мой самый лучший друг дал мне пощёчину.'
Они продолжали идти, и нашли оазис, в котором они решили искупаться. Тот, который получил пощёчину, едва не утонул и его друг его спас. Когда он пришёл в себя, он написал на камне:
'Сегодня мой самый лучший друг спас мне жизнь.'
Тот, кто дал пощёчину и который спас жизнь своему другу спросил его:
- Когда я тебя обидел, ты написал на песке, а теперь ты пишешь на камне. Почему?
Друг ответил:
- Когда кто-либо нас обижает, мы должны написать это на песке, чтобы ветры могли стереть это. Но когда кто-либо делает что-либо хорошее, мы должны выгравировать это на камне, чтобы никакой ветер не смог бы стереть это.

Ас салям алейкум братья и сестры!
Если вы читаете, то отметьтесь тут, пожайлуйста. Хочу с вам поздороваться со всеми!